Содержание материала

 

Всем тем, кто переживал очередное возрождение любви к одному и тому же человеку, посвящается…

 

Рассказ о любви

Лед… Вокруг нее был лед.

А точнее, мгновенно замершая вода, что была  разбавлена ее солоноватой багровой кровью.

Она не видела замороженной жидкости вокруг себя, она скорее ощущала ее молочно-белые, чуть розоватые островки, и их острые зазубренные границы, что тысячами обжигающе ледяных кинжалов впивались в ее нежную кожу.

На щеках застыли слезы-снежинки, которыми она так и не успела выплакаться.

Боль… Внутри нее была боль.

А точнее отголосок немой агонии, что застыл, разрывая на обломки ее нежные легкие, и пламенный вихрь в море вечного холода, что очагом расположился в груди, замирая там навеки.

Это след оставляла острая стрела, пронзившая умирающее сердце.

Тишина… Повсюду была тишина. Молчало холодное водяное безмолвие.

Смолкли вечно свежие раны избитого тела. Безысходность и неизвестность, точившие ее истерзанную душу, жадно разрывали тонкие барабанные перепонки.

Она была скована, связана и брошена там, где время никогда не меняет своего медленного хода, там, где пространство никогда не меняет своего одинокого состояния…

У нее была целая бесконечная вечность, чтобы обдумать свою жизнь… Скорее, жизни – на ее памяти было многим больше одного рождения, многим больше двух реинкарнаций.

И каждая из них развивалась по строго определенному сценарию. Менялись декорации, менялись актеры, а суть оставалась той же…

 

***

Она резко распахнула глаза – вода приходила в движение, лениво поддаваясь мягким солнечным лучам, идущим с неба.

Ледяной стержень, что застыл в гортани начал стремительно таять и вот она уже снова могла чувствовать, как быстрым потоком струится по дыхательным путям вместо воздуха жидкость.

Со льдом сходила и боль – легкие словно сшивались изнутри невидимыми нитями, заживало сердце.

Смолкала тишина – она улавливала чуть заметное журчание воды, почувствовала первое ритмичное сокращение мышц, первую порцию новой свежей крови, что прошлась по сосудам за считанные секунды.

Неожиданно она, цепляясь за новую жизнь, вынырнула барахтаясь. Взявшиеся неизвестно откуда силы помогли ей вскарабкаться на  пологий, поросший яркой салатной зеленью, берег.

Она сидела на коленях, все еще погрузив ноги в воду, и наслаждалась очередным вдохом, не приносящим ни проблем, ни страданий.

Память была чиста – ни происхождения своего, ни назначения она не знала и знать не хотела. Жизнь рядом тоже рождалась заново – струились ручьи, проворно распускались листья, наполняя воздух запахом свежести, солнце ласково согревало ладонями землю…

Она осторожно поднялась с колен, отряхиваясь. Было заметно прохладно. Она оглянулась на воду, на прозрачную воду позади нее.

Оттуда на нее смотрела достаточно молодая, внешне не больше восемнадцати лет девчонка: пышные золотисто-пепельные волосы коротко стрижены, личико гладкое, кожа светлая с оттенком нежного персика, губки маленькие, полненькие, небольшой, чуть вздернутый носик, выразительные глаза стального серого цвета опушены темными ресницами – вполне миловидная.

Ей хотелось тепла и еды… В их поисках она поднялась наверх, туда, где росли  огромные деревья, раскидывая вокруг себя тенистую прохладу.

Обособленным деревцом возвышалась ослепительная яблоня. Ее сочные, залитые румянцем плоды, влекли к себе. Она боязливо подошла к дивному дереву. Сквозь листья, трепещущие от легкого порыва ветра, струился нежный свет…

Она, ежась на холодном ветру, сорвала манящий плод и жадно впилась в его сладкую мякоть.

- Эй! Ты кто и что… и что забыла в моем саду? – неожиданно окликнул ее мужской голос, чуть хрипловатый, дерзкий.

Она обернулась. На нее с нескрываемой иронией вызывающе смотрел парень, многим старше ее.

…Жесткие черные волосы беспорядочно топорщились в разные стороны, бесстыжие карие глаза уверенно раздевали ее, бледные губы изгибались в нахальной ухмылке, а маленькая, чуть заметная ямочка на подбородке абсолютно не вписывалась в наглый образ…

Она непринужденно пожала плечиками, бесцеремонно продолжая жевать. В промежутках она исхитрилась вставить ответ.

- Как видишь я ем. Откуда я и зачем пришла понятия не имею. Имени своего я не знаю вовсе…

- Сильно проголодалась? – заботливо поинтересовался собеседник, сменив придирчивый взгляд на сострадательный.

- Достаточно.

- Тогда пойдем – иначе ты мне всю яблоню оборвешь… Поешь, согреешься – мой дом как раз за садом… Я, кстати, Алекс… Алексей. Ты не против, если я назову тебя Амелú?

- Очень даже за, - заметила она, доедая сахарное яблочко… 


***

Амели вздрогнула и проснулась. В памяти четкой печатью застыли ощущения Льда, Боли и Тишины…

Вот уже которую ночь подряд она видела свои странные сны. Там она словно проживала жизнь: беззаботную и трагическую одновременно. Она успела просмотреть во снах целых восемь своих прошлых существований и все они обрывались ее смертью.

Причем смертью от руки того, кого она любила яростней и беззаветней, чем кого бы там ни было…

Вот уже больше чем полгода с момента их знакомства в саду над рекой она жила в небольшом двухэтажном домике ее Алекса. Поначалу они были холодны друг к другу, но как-то незаметно из неоткуда родилось пламя – всепоглощающая страсть. Которая не утихала, а лишь все сильнее распылялась с каждым поцелуем, с каждым прикосновением, с каждым шагом навстречу друг к другу.

Пока не начались ее страшные сны.

Амели устало опустилась на подушку. Повернулась на бок и непроизвольно прижалась щекой к мирно спящему возлюбленному. Алекс сладко улыбнулся во сне и ласково обнял свою Амели. Та вздрогнула – перед глазами пронеслось только что виденное сновидение.

 

***

…Она бежала через мрачный густой лес. Бежала быстро и без оглядки – в спину жарко дышала погоня. Она слышала их торопливый топот, звучный лай собак, спущенных с поводков и чующих ее плоть.

Холодное касание приближающейся Смерти оставляло четкий отпечаток на нежной шее, укрытой легким шелковым платочком.  Тяжелый черный бархат ее дворянского платья то и дело задевал за очередной колючий куст дикого шиповника, мешая продвижению вперед. Даже волосы, стянутые в плотные темные косы и некогда очень плотно заплетенные теперь предавали ее, путаясь и цепляясь.

Она уже окончательно устала и выбилась из сил, но инстинкт самосохранения – первозданный рефлекторный страх заставлял ее выдохшиеся мышцы сокращаться вновь и вновь, чтобы она могла продолжить движение.

И вдруг лес кончился. Оборвался на трех худых, изнеможенных соснах. Дальше простирался бездушный серый пустырь, плавно переходивший в высокий обрыв над бурной рекой.

Тупик. Идти вперед некуда. Вернуться назад – означало быть непременно найденной и растерзанной – ее считали ведьмой.

Было, конечно, за что: она была зрелой женщиной, но выглядела молодо для своих лет: прожитые года не оставляли своих следов-морщин на ее лице, кожа ее была все так же гладка и упруга, фигура была все так же стройна и красива.

К тому же она обладала удивительными знаниями целительницы. Когда-то ее ценили. Теперь же ненавидели. 

Она обречено остановилась на краю обрыва, спокойно ожидая своей участи. Бросаться опрометчиво в пропасть головой было полной бессмыслицей. 

Из леса, вслед за ней выбежал мужчина. Почему именно мужчина? Он тяжело дышал и нелегко и шумно ступал – женщины всегда тише, проворней и, соответственно, незаметней.

Она испуганно обернулась – разлетелись, окончательно распутываясь ее дивные густые косы. 

Она облегченно улыбнулась и чуть не расплакалась – перед ней стоял тот, кому она полвека назад отдала свое сердце – единственный во всем мире, кто мог спасти и защитить ее.

- О дорогой! – она со слезами кинулась ему на шею. – Как я скучала по тебе! Как я ждала тебя, - она уткнулась в его плечо – сильное, могучее, способное противостоять тысяче ненастий. – Если бы ты знал, что случилось в твой отъезд... Эти люди...

- Я знаю, - он перебил ее. - Прости, но это я виной твоим страданиям. Это я сообщил им твою тайну.

Она отпрянула от возлюбленного, словно ее обдали кипятком.

- Но почему?.. Зачем?.. За что?..

- Это мое предназначение… Голоса внутри меня постоянно твердят о нем. Я не могу сопротивляться. Больше не могу. Они сильнее меня. Они терзают меня… Они не отпустят меня, если… если я не уничтожу тебя.

Она отрешенно закачала головой. Теперь все – конец…

- Это твой долг? – спросила она не то с надеждой, не то с укором.

- Да… - чуть слышно выдохнул он. Плечи его поникли.

- Тогда что же тебе мешает его исполнить?..

Он завел руку за спину – достал лук. Вынул из колчана стрелу. Поправил ее оперение. Приладил ее, натянул тетиву…

- Значит это и мой долг тоже. Я приму его… Просто приму, - она подняла на любимого мужчину заплаканные глаза, натянуто улыбаясь.

Мир обрушивался в прах у ее ног за считанные мгновения и ничто уже этому не мешало…

- Я люблю тебя, - прошептал он, словно оправдываясь.

И отпустил стрелу. Та коротко свистнула и остановила свой стремительный полет в теле любимой женщины. Маленькое красное пятно растекалось по черной ткани.

Откуда-то взялся серый дождь…

Она сделала последний шаг – назад в пропасть, во тьму и неизвестность. Ни стона, ни крика.

Он подбежал к тому месту, где только что была та, за которую он пару дней назад еще готов был отдать жизнь.

Тела ее нигде не было видно, только река, до этого клокоча несущая свои беспокойные воды в море, замерзла, остановилась там, где ее, Амели, тело соприкоснулось с водой… 


*** 

Амели вздрогнула. Слезы проложили узкие дорожки на ее щеках…

- Амели, родная, что не так с тобой? – вкрадчиво спросил Алекс, наливая ей в чашку крепкого чаю.

- Опять сны, - она отвела взгляд.

- И опять тот же сценарий? – поинтересовался он.

- Тот же…

Алекс с грохотом поставил чайник на узенький стол.

- Амели, эти голоса… Я, кажется, начинаю понимать тех мужчин, о которых ты говорила… Голоса… Они не дают покоя… Точат изнутри… Заставляют подчиняться…

- Неудачная шутка! – она злобно поставила чашку на стол.

- Это ты жизни своей неудачной скажи – по-моему, она так шутит, не я…

Раздался громкий звон – она швырнула чашку об стенку, и та полетела, разбиваясь на тысячи мелких осколков, также как и ее сердце. Горячий чай медленно растекался лужей по полу.

- Беги Амели,  - в нависшей тишине прошептал Алекс. – Беги! – он закричал. – Прочь от меня, чтобы мы больше не встречались! Прошу. Ради нас. Ради нашей любви – беги…

Она медленно встала. Поднялась на второй этаж, к себе в комнату. Выгребла деньги из ящика, сунула за пазуху небольшой револьвер.

- Ты как-то медленно бежишь… - заметил Алекс, войдя в ее комнату, как раз тогда, когда она спрятала оружие.

Амели пожала плечами.

Не желая собирать вещей, гонимая только одним желанием – поскорее убраться с этого, уже ненавистного ей, дома, она спустилась вниз под пристальным вниманием любовника. Медленно вышла за порог. Размеренным четким шагом дошла до конца его владений…

А за воротами его участка сорвалась с места, словно перепуганная птица и кинулась прочь. От него. От себя. От своей проклятой жизни… По тропинке, через широкое, налитое солнцем поле, на дорогу… 

Вскоре огромная серая машина живо уносила ее, разбитую, смятенную и сокрушенную, далеко-далеко от прошлого…

 

***

Амели молча изучала белый, в потеках, потолок. Жаркие пласты воздуха лениво разрезал вентилятор, перемешивая сумбур ее мыслей. 

Сны так и не прекратились. Только теперь вместо картин давно минувших событий и лет к ней являлось огромное зеркало с серебряной инкрустированной сапфирами резьбой.

Отражение говорило с ней… Раскрывало тайны того, что было и предсказывало то, что будет. Оно и сказало ей, что жизни ее, на которые она обречена – лишь жалкая цепь, которую ироничная Судьба решила замкнуть навеки.

И именно отражение предлагало ей, такой маленькой и беззащитной разомкнуть эту цепь…

Амели решительно встала. Открыла ящичек возле кровати – проверила маленький черный револьвер. Потом положила обратно.

Взяла бумагу, ручку и стала кропотливо писать при неровном свете настольной лампы и полуцелой луны. 

«Алексей!

Пишу потому, что больше не могу… Не могу терпеть боли и одиночества, что поселились в моем маленьком сердечке…

Я хочу принять свою судьбу. Принять такой, какой она должна быть…  Пусть это и будет самым большим моим горем и самой фатальной ошибкой. 

Приходи в то милое кафе, где мы с тобой когда-то коротали недолгие летние вечера.

С любовью и прощением, навеки твоя Амели.»

Она склонилась над нелепым письмом, перечитывая, и приходя к выходу, что все-таки ни слова не поменяет. Она потушила свет и заснула. Заснула беспокойно, предвидя события дня грядущего.

 

***

Амели медленно доедала круасан, как раз тогда, когда свет на мгновение затмился – к ней подсел Алекс. Они не виделись больше трех месяцев.

Беседа накопилась длительная и увлекательная, но на нее не было настроя.

- Как ты? – равнодушно задала она простой вопрос вместо приветствия.

- С каждым днем все хуже… - проговорил он. И вправду выглядел он намного хуже: угас счастливый блеск в его глазах, зарос колючей щетиной некогда гладкий подбородок, стерлась нахальная усмешка с некогда сладких и мягких губ. -  Не могу жить без тебя. И не могу жить с тобой.

- Дьявольская дилемма... Пройдем, пройдемся – мне хочется в последний раз насладиться жизнью вместе с тобой.

Они встали. И пошли вверх по неширокой тропке, ведущей в пышный осенний парк.

Алекс обнимал ее за тонкую талию, Амели уверенно положила руку на его плечо – они шли, словно беззаботная парочка, только что вкусившая всю сладость первой любви.

Шли молча. Никто не хотел говорить – все было ясно и без слов. И хоть какой-то внутренний долг и обязывал их застрелить друг друга на месте, сердца все еще разжигал огонь.

Ветер, что временами поднимался в парке, словно раздувал те угли, что недавно были на месте яростного чувства. Страсть постепенно сдавала позиции спокойствию, но это все же не мешало им любить и чувствовать ответную любовь.

Любить во всем понимании этого слова: от простого телесного слияния до возвышенного соприкасания душ…

В лучах догорающей любви провели они остаток дня. Никто им не мешал – жизнь словно остановила неукротимый ход и лишь для того, чтобы они еще чуть-чуть пожили друг для друга.

…Они расположились у реки. В спокойных тихих водах отражался закат – кровь на губах неба.

Солнце бесцеремонно разбрызгивало яркие краски по всему небосклону, не оставляя без внимания даже облака – те с одного края были розово-нежными, а с другого – насыщенного глубокого синего цвета вечной печали.

В догорающих лучах играли, переливаясь, опадающие листья. Яркий красный отблескивал сильнее на заходящем солнце, отмечая печальную красоту умирающего мира в сердцах двух людей, обреченных на жизнь и любовь…

Амели поднялась, лихорадочно застегивая пуговицы на платье.

- Радужные воспоминания закончились? – усмехаясь в пробивающиеся усики спросил Алекс.

Амели коротко кивнула. Он поднялся. Теперь пора было расставлять последние точечки над неприметной буквой и.

Алекс медленно подошел к воде,  разглядывая ее спокойную гладь:

- Сегодня тихо. И красиво. Не самый подходящий момент для того, чтобы лишать кого-то жизни…

- И все-таки я готова принять свою судьбу, - спокойно заметила Амели, осторожно вынимая револьвер из сумочки. Черный отполированный металл блестел на солнечном свету. Ее руки не дрожали. Уже не дрожали,– даже если она больше не будет связана с твоей…

Алекс обернулся.

- Прости, - шепнула она. На миг звуки поглотил шум внезапного выстрела.

Алекс замер с пулей в груди.В уголках его глаза заблестели слезы, губы растянулись в благодатной улыбке:

- Я люблю тебя, - и он с шумом упал в тихую спокойную воду.

Амели прикусила губу и легким движением руки вышвырнула револьвер вслед за телом влюбленного.

…Она устало прислонилась к широкому дереву, садясь на пожухлую траву и облетевшую листву.Блаженно закрыла глаза, подставляя их теплому свету. 

Внутри нее поселилась осень.

Она разорвала цепь.

Она сняла с себя и с будущих своих перевоплощений тяжкую ношу любви в лице предательства.

«Интересно, - думала она, - что же все-таки лучше: подчиняться расписанию, которое тебе уготовила жизнь, или, противостоя ему, волочить существование в дальнейшем гордом одиночестве?..»

 

01.05.2004

Волощук Екатерина (подробнее об авторе читайте здесь).