РАССКАЗ ДНЯ

Лучшие рассказы

Цитата дня


Фотоархив

05.jpg

ЛУЧШИЙ СТИХ

Стих дня

АКТУАЛЬНОЕ

Лучшие рассказы

Лучшие рассказы

Лучшие рассказы

 

Рассказ о любви и предательстве

 

Сухие пятна асфальта изредка попадались на ее пути.

В воздухе отчетливо пахло мокрой пылью.

Сырые доски и ржавеющие металлические перекладины  на ветшающей стене выглядели непримечательно, но от них веяло безразличием и свободой.

От них веяло ею…

 

Она прислонилась к стене. На поясе качнулись две мертвые пташки.

Две придушенные жизни, за лапки подвешенные на тонких нитях – метка существа, вступившего на порог кровопролития.

С моря дул холодный солоновато-мокрый ветер.

Он безжалостно трепал ее короткие белые волосы – тонкие, пушистые, неуловимые, как и она сама.

На шее шевельнулся небольшой круглый, чуть заостренный медальон, такой же непримечательный, как и ее сердце.

Рядом с ним на ветру дрожал  маленький желтый листочек – единственное заметное пятно на ее черно-белом облике.

Листочек она сняла со своей последней жертвы. И единственной, собственно говоря…

Она оставила листочек себе на память – он был единственным ярким пятном в ее памяти.

Ветер распахнул черную рубашку. Под ней виднелась белая безрукавка, стянутая двумя узлами под грудью.

Она неосознанно смахнула левой рукой в длинной белой перчатке непослушную прядь с глаз…

 

Ее тонкая талия была заработана не столько изнурительными тренировками, сколько постоянным голодом.

Вот и теперь голод заставлял ее желудок переваривать самого себя.

Чтоб было не так больно ее плоскому животу, она расстегнула ремень на поясе черных джинсов.

Пояс немного сполз вниз, обнажая ее белое белье; мертвые птицы спокойно висели на правом бедре, только маленькие серые перья изредка теребил ветер… 

 

На одинокой прибрежной улице было мало людей, но те, которые проходили мимо, искоса косились на нее и поскорее старались убраться из заброшенного района.

А она непринужденно стояла, прислонившись к обветшалой стене, закинув за голову руки.

Она знала, что посторонних отпугивал не столько ее непонятный облик, сколько ее дивные глаза.

Черные, они резко контрастировали с бледной кожей и четко выделялись на невыразительном лице.

Они были не холодными и не жгучими, они были безучастными.

Она молча и неподвижно взглядом провожала проходящих мимо нее людей. И чуть заметное движение этих равнодушных, немного косящих глаз пугали не одного человека.

 

Да, несомненно у нее были глаза убийцы.

Именно эти индифферентные глаза и выдавали в ней существо, которое без малейших угрызений совести могло избавить кого угодно от дальнейшего существования.

 

Сама же она безразлично относилась как к жизни, так и к смерти, так и к любым проявлениям человеческих эмоций…

Она пыталась любить.

Не для того, чтобы стать такой же, как и все, нет, ей просто было интересно попробовать…

Любовь показалась ей пресной. А она любила только соленое…

Соленым было только чувство оргазма.

Но оно оказалось таким мгновенным, таким коротким, что она не успела его ощутить в полной мере. Не успела толком распробовать.

Еще соленой была кровь.

 

Она мысленно улыбнулась – на лице не дрогнул ни единый мускул – ее губы всегда были опущены вниз, она не могла и не хотела улыбаться.

Она улыбнулась  своим мыслям.

Ей казалось таким забавным, что именно тот, кого она тщетно пыталась полюбить и стал ее первой жертвой.

Крови было немного, но она все-таки была… Ей долго пришлось отстирывать белую безрукавку, завязанную на два узла под грудью…

 

Но даже убийство не приносило ей удовольствия…

Да, оно было солено, но скучно.

Так просто и быстро – миг – и человек уже захлебывается в предсмертной судороге, еще миг – и он уже не дышит…

 

Она пыталась причинять боль себе.

Не помогло – боль не приносила ей ровным счетом ничего яркого, ничего соленого…

Ну неприятно… Ну и все…

 

Она пыталась курить… Дым только раздражал легкие, а никотина было слишком мало, чтобы ее мозг мог познать состояние эйфории…

 

Она пыталась топить свою жизнь в алкоголе – но ни горький вкус спиртного, ни последующее забытье не могли удовлетворить ее любопытство…

 

А ей было так интересно, что чувствуют люди…

Она слышала про ощущение наслаждения – но она не могла понять его…

Она силилась представить его таким, каким его описывали: эдакой помесью насыщения, спокойствия, расслабления, с большой долей удовлетворения и некоторым оттенком усталости после длительной, но благотворной прогулки.

Она знала, что наслаждение – это чувство безмятежной легкости, но она никак не могла достичь этой легкости…

 

Она была сосудом, вот только внутри нее селился не чистый белый свет и не всепоглощающая липкая тьма, внутри нее не было ничего…

Так безмятежно пусто было в ней…

 

А она жила…

И на вопрос: сосуд она, в котором пустота, или огонь, мерцающий в сосуде, она всегда получала ответ, не такой, как все…

04.11.04.

Днепропетровск